— Вот вам люди! — продолжал он, обращаясь к окну, из которого виднелась
городская площадь, усыпанная, по случаю базара, народом. — Позови обедать, — так пешком прибегут! Покровительство нужно, — на колени, подлец, встанет, в грязи в ноги поклонится! А затей что-нибудь поблагороднее, так и жена больна и в отпуск надобно ехать… Погодите, мои милые, дайте мне только дело это кончить: в калитку мою вы не заглянете…
Неточные совпадения
К собору, где служили молебен, Самгин не пошел, а остановился в
городском саду и оттуда посмотрел на
площадь; она была точно огромное блюдо, наполненное салатом из овощей, зонтики и платья женщин очень напоминали куски свеклы, моркови, огурцов. Сад был тоже набит людями, образовав тесные группы, они тревожно ворчали; на одной скамье стоял длинный, лысый чиновник и кричал...
Что касается каторжных работ, производимых в самом Александровске, то здесь приходится наблюдать, главным образом, строительные и всякие хозяйственные работы: возведение новых построек, ремонт старых, содержание на
городской манер улиц,
площадей и проч.
Немецкая печать лежала на всей
городской культуре с сильной примесью народного, то есть эстонского, элемента. Языки слышались на улицах и во всех публичных местах, лавках, на рынке почти исключительно — немецкий и эстонский. В базарные дни наезжали эстонцы, распространяя запах своей махорки и особенной чухонской вони, которая бросилась мне в нос и когда я попал в первый раз на базарную
площадь Ревеля, в 90-х годах.
Эта
площадь, собственно говоря, могла бы считаться за начало города, если бы находящаяся в конце ее застава, состоящая их двух каменных, выкрашенных в белую краску столбов с гербами города, не указывала, где начинается
городская черта.
В третьем часу пополудни
площадь уже пуста; кой-где перерезывают ее нехитрые экипажи губернских аристократов, спешащих в собор или же в
городской сад, чтобы оттуда поглазеть на народный праздник. Народ весь спустился вниз к реке и расселся на бесчисленное множество лодок, готовых к отплытию вслед за великим угодником. На берегу разгуливает праздная толпа горожанок, облаченных в лучшие свои одежды.
Соборная
площадь кипит народом; на огромном ее просторе снуют взад и вперед пестрые вереницы богомолок; некоторые из них, в ожидании благовестного колокола, расположились на земле, поближе к полуразрушенному
городскому водоему, наполнили водой берестяные бураки и отстегнули запыленные котомки, чтобы вынуть оттуда далеко запрятанные и долгое время береженные медные гроши на свечу и на милостыню.
Но мне отрадно и весело шататься по
городским улицам, особливо в базарный день, когда они кипят народом, когда все
площади завалены разным хламом: сундуками, бураками, ведерками и проч.
Еще лет пять назад часть
городских дельцов требовала заменить изваяние какой-нибудь другой статуей или совсем очистить
площадь от памятника, так как с ним связывался вопрос о расширении портовых складов.
— Еще недавно здесь, на масленице и на святой, устраивались балаганы, и в определенные дни вывозили институток в придворных каретах. Теперь все это происходит уже на Царицыном лугу. Здесь же, на
площади, иждивением и заботливостью
городской думы, устроен сквер. Глумов! видишь этот сквер?
— А теперь, исполнивши наш долг относительно Адмиралтейской
площади и отдавши дань заботливости
городской думы, идем к окончательной цели нашего путешествия, как оно проектировано на нынешний день!
Не больший порядок был и в самом Петербурге и даже в его центральной части, где помещались дворцы. Современник императриц Анны и Елизаветы майор Данилов рассказывает, что в его время был казнен на
площади разбойник князь Лихутьев: «голова его вздернута была на кол». Разбои и грабежи были тогда сильно распространены в самом Петербурге. Так, в лежащих вокруг Фонтанки лесах укрывались разбойники, нападая на прохожих и проезжих. Фонтанка в то время, как мы знаем, считалась вне
городской черты.
Городские ведут бой с хитростями, по примеру отцов: выдвинут из своей стенки против груди слобожан пяток хороших вояк, и, когда слобожане, напирая на них, невольно вытянутся клином, город дружно ударит с боков, пытаясь смять врага. Но слободские привыкли к этим ухваткам: живо отступив, они сами охватывают горожан полукольцом и гонят их до Торговой
площади, сбрасывая на землю крепкими ударами голых кулаков.
— Стой, наши, не беги! — командуют Кулугуров с Базуновым, но
городская молодёжь уже отступает, не выдерживая дружного и быстрого натиска слободских; так уж издавна повелось, что слобода одолевает, берёт бой на
площади и гонит
городских до церковной ограды.
Маскарад был устроен в общественном собрании, — каменное, в два жилья, здание казарменного вида, окрашенное в ярко-красный цвет, на базарной
площади. Устраивал маскарад Громов-Чистопольский, антрепренер и актер здешнего
городского театра.
Этот спасительный пример и увещательные грамоты, которые благочестивый архимандрит Дионисий и незабвенный старец Авраамий рассылали повсюду, пробудили наконец усыпленный дух народа русского; затлились в сердцах искры пламенной любви к отечеству, все готовы были восстать на супостата, но священные слова: «Умрем за веру православную и святую Русь!» — не раздавались еще на
площадях городских; все сердца кипели мщением, но Пожарский, покрытый ранами, страдал на одре болезни, а бессмертный Минин еще не выступил из толпы обыкновенных граждан.
— Какой мороз! — сказал ее товарищ, нахлобучив плотнее свою шапку и подвязывая себе бороду платком. — Того и гляди, что оставишь нос и уши в этом чухонском городке, который ближе бы назвать
городскими слободками. Там палаты, около них жмутся мазанки; здесь опять палаты, и опять около них мазанки, словно ребятишки в лохмотьях связались в игру с богатым мужиком. А меж ними луга да
площади, как будто нарочно, чтоб ветру ходить было разгульнее!
Невдалеке от слободы, находящейся за соборной
площадью, уже совершенно по выезде из города, стоят особняками, друг против друга, два обширные деревянные здания, обнесенные высокими частоколами — это
городская и пересыльная тюрьма.
Софийская
площадь очистилась. Мертвые тела положили на носилки и похоронили по христианскому обряду за
городским валом, колокола замолкли, и вече перестало представлять собой простую мирскую сходку.
Софийская
площадь очистилась. Мертвые тела поклали на носилки и похоронили по христианскому обряду за
городским валом, колокола замолкли, и вече стало представлять собою простую мирскую сходку.
Здесь есть
городские ряды — длинный деревянный сарай на Соборной
площади, со множеством неосвещенных, грязных клетушек, похожих на темные норы, из которых всегда пахнет крысами, кумачом, дублеными овчинами, керосином и душистым перцем.
Стр. 422. Биржа — здесь: специальное место, отведенное для извозчиков на
городских улицах и
площадях.